Конец апреля выдался таким холодным, что одеваться всё ещё приходилось по-зимнему. Даже за сорок минут в метро Катя не успела согреться. И зачем она опять приехала в такую даль. Ну, чтобы покончить уже с этим, — вздохнула она.

На выходе из метро «Беломорская» Катя увидела кофейный автомат. Раньше такого здесь не было, отметила она про себя, замедляя шаг. В голове шумело, а тратить время, чтобы зайти в ближайшую кофейню, было лень. И всё же, что бы там ни говорили, это очень мило, когда в метро можно выпить кофе. Пусть даже сейчас найти кофе в городе не то, что не проблема, а скорее непонятно, где от него спрятаться: налить с собой вам предлагают в каждом ресторане, кофейни — на каждом углу, да и просто окошки, в которые можно на бегу сунуться за стаканчиком, открываются в самых неожиданных местах. В общем, со стороны выглядит так, будто москвичи крепко подсели на кофеин, и если вы вдруг вне тренда, вам будет трудно его не замечать. Катя давно не была в родном Сочи, но слышала, что и там всё так же.

Она выбрала «Американо», приложила карту к считывателю и теперь ждала, пока бумажный стаканчик наполнится. Вчера Вова неожиданно написал ей и попросил заехать, точнее, он прямо-таки настоял, чтобы она приехала в его квартиру на улице Смольной, в высоком новом здании. Он хотел отдать Кате какие-то вещи. И что ему было не предложить «Охотный ряд», чтобы пересечься, как говорится, на нейтральной территории? Или отправил бы их доставкой. Раздался писк, и в окошке появился чёрный бумажный стаканчик.

У кофейного автомата свои минусы — не попросишь пару кубиков льда, чтобы кофе был не таким горячим, молока автомат не нальёт, а если нальёт, то меньше чем нужно. Зато можно, без лишней суеты и ни с кем не разговаривая, получить свою дозу бодрости, да ещё и бюджетно. «Кофе, конечно, так себе», — по привычке подумала Катя, окунув в стаканчик язык. Пережжённый, слишком горчит. Впрочем, она одёрнула себя, теперь с кофейным снобизмом покончено. Катя не стала брать крышку — она терпеть не могла пить из этой прорези в пластиковой шляпе. И — осторожно, чтобы не расплескать чёрный кофе — поднялась по лестнице.

На улице дул холодный ветер и моросило. Да уж, тридцатое апреля. За шесть лет в Москве Катя так и не привыкла, что тепло здесь становится, дай бог, в конце мая. Руки тут же снова замёрзли несмотря на горячий стаканчик. Обжигая язык, она делала маленькие глотки.

Пока они встречались с Вовой — ещё месяц назад, до той глупой ссоры из-за Катиного друга, точнее, из-за сцены ревности, которую Вова устроил и которая завершила их в целом довольно-таки нормальные отношения — он часто приглашал её к себе. Она приезжала на «Беломорскую» со своей «Каширской», поворачивала налево, потом направо, поднималась на шестой этаж в новеньком лифте и вскоре оказывалась в Вовиной квартире. Пить кофе здесь было важным ритуалом, а Вова был настоящий знаток и умел варить любимый напиток всеми возможными способами.

Постепенно, общаясь с Вовой, Катя стала предпочитать смесь арабики и робусты из Гватемалы, приготовленную в гейзерной кофеварке. Хотя Вова больше любил пур-овер. Он научил её ощущать верхние карамельные и нижние ореховые ноты, и чувствовать, как подобно вину, кофе раскрывает вкус. Символично, — обжигаясь своим кислым «Американо», подумала Катя, — что сейчас она пьёт вот такое. И жизнь теперь всегда будет такой, промелькнула глупая мысль. Холодной, как тридцатое апреля, и кислой, как кофе из автомата?

Свернув направо на улице Смольной, она выбросила стаканчик в урну и вошла в знакомый подъезд. Здесь всё было на месте: и декабрист на подоконнике, и пальма в горшке, и аккуратные почтовые ящики строем, и Вовин велосипед под лестницей. Повеяло тёплыми воспоминаниями, а Катя заметила, что у неё подрагивают руки. Наверное, кофе слишком крепкий, — отмахнулась она. Гадая, что за вещи он ей отдаст, Катя вышла из лифта и свернула в коридор. Вова поджидал у открытой двери. Он был одет в мятые джинсы — наверное, прямиком из сушильной машины, и футболку с группой Oasis. И Кате вдруг стало тепло от его вида: взъерошенных волос и доброй улыбки. Захотелось посидеть с ним на кухне, как раньше.

— Привет! — Он неловко замялся. — Зайдёшь? Я хотел… Я кофе сварил.

30 апреля 2025 года, Москва